Kasuberuto
Доведи меня до сарказма.
Не Московское время 2 часа 14 минут. Или от конца до начала.

- Никогда не говори никогда. Почему? Потому, что это выражение действительно какое-то...странное. Оно заставляет думать и размышлять. Раньше, я бы в жизни не стал работать тем, кем я работаю...то есть работал, день назад. Раньше, я бы в жизни не стал платить налоги и делать прочие законные глупости. Жить как все, думать как все. Абсурд! Все меняется, всё и все.
Пять месяцев я платил налоги, пять месяцев я работал так, как ранее не позволила бы мне моя гордость. Пять месяцев и я вычеркнул из жизни все, что меня интересовало ранее. Люди смотрели на меня с отвращением, говорили "Иди на завод" или "Иди учись", но я получал больше их и не только в плане денег. Мораль, карьера, будущее. Но все это теряется вместе с верой. Стоит увидеть, что твой начальник противоречит правилам компании, увидеть, что твои коллеги делают тоже самое. Абсурд!
Пожалуй это слово, стало для меня чем-то вроде кредо. Смотря на многих, я невольно оцениваю их поступки и действия, их мировозрение, осуждаю их за то, что они выбрали богатству - простую жизнь. Но без вахтеров и кассиров мир бы просто не существовал. Сейчас, должен пойти не большой рассказ, выводящий какую-либо мораль с моей стороны. Да будет так.

Глава III.
О высоком и грехах.


Случилось ли это давно или не случилось вовсе, судить об этом не мне и не нам. Но ходят по миру слухи о прекрасном художнике, чье мастерство заставляло картины оживать и делать шаги в новую жизнь. И был о молод и тонок, нет, не аристократичен, скорее такой, каким обычно кажутся бездомные. Узловатые пальцы, волосы, черные, словно смола, постоянно находящиеся в каком-то хаотичном беспорядке и глаза, горящие идеями. Пожалуй, именно так и должен выглядеть безумец, тот, кто создает шедевры, будь то проза, картины или же серийные убийства.
Но был этот художник одинок. Он был слишком занят своей музой, своим вожделением, своим искусством. Сначала мастер без имени и славы, но после, картины одна за одной покидали пыльный чердак-мастерскую. Он посещал прекрасные балы у самого короля, к нему приходила вся знать, желая себе портреты. Нет, общения было достаточно, но не было у него друзей. И тогда он решил нарисовать себе кошку. Ту, которая сможет поддерживать его день ото дня, ту, что будет греть его холодными зимними вечерами.
Месяцы работы он потратил на одну лишь картину и та, ночью спустила свои мягкие лапы на скрипучий пол. Теплая, хорошая, она всегда слушала его, ничего не требуя взамен. Но шло время и художнику стало мало обычного животного. Он решил нарисовать себе друга, собирая лучшие черты людей, в одной картине. И вот он...нарисованный, но такой настоящий. Вечера стало скрашивать вино и приятная беседа, даже когда настал март и кошка покинула дом, художник не горевал по ней и наслаждался общением. Впрочем, и в этом был минус. Со временем он стал чувствовать себя богом, который мог создать все, что угодно. Алчность, разврат, он гряз в этом день ото дня. Конечно, преданный рисунок ставший другом пытался оградить его от этого, но все было без смысла. И вот однажды, в сердце что-то йокнуло, может все та же весна, а может и что другое, но руки сами выводили портрет девушки. Восхитительной красоты. Он вложил в нее все. Доброту, заботу, любовь. Да, нашему "Богу" хватало и этого. Месяц, два, три, но картина не могла дать того, чего он так желал. День ото дня он искал новых встреч. Преданность друга уже раздражала. Словно надоедливый пес. День ото дня, любовь рисованного "пса" к девушке, порождала ненависть. И вот однажды, он попросил художника перерисовать ее, чтобы она любила...любила того, кого захотела сама. Пожалуй, это было последней каплей и наш новоявленный "Бог" послал друга прочь.
Осень настала быстро. Вновь балы и развлечения, вино и разврат. Но на одном из них, где-то в углу, художник заметил девушку. Почему-то она была вся в черном и такая нелюдимая. Грация, присущая лишь кошкам, мягкий взгляд. Она казалась ему идеалом, той самой музой, которая приходила к нему ночами. Хоть и был он известным, но скромность не позволила. Благо, в свою нарисованную любовницу он вложил все и та, предложила позвать ее на ужин, представившись сестрой. Счастью художника не было предела.
Дни казались годами, часы - неделями. Но вот и пришло время. Без двух минут шесть. Часы били по вискам, в доме царила мертвая тишина. Но она все не приходила. Художник впав в ярость, решил, что нарисованная девушка явно сказала что-то не самое славное про него. Ярость, аффект. Худые и бледные руки уже сжимают чужую хрупкую шейку, лишая жизни, а потом лишь тело. Мертвое.
Часы пробили ровно шесть раз и вот на пороге оказалась она, ту которую он так ждал. Но место преступления было еще слишком теплым, чтобы скрыть следы. Слезы, вскрики о том, что тот чудовище и вон из дому. А после, карета и сломанная шея. Пожалуй сегодня, судьба сыграла с художником злую шутку.
И вот оно тело возлюбленной, мрачнеет, сжимается и становится той самой кошкой, а в окне кареты сидит его друг, возможно, случайно ударившийся головой и проломивший себе череп. Нелепость.
Создавая все это, художник не учел лишь одной вещи, что желание быть Богом, хоть для кого-то, обязывает к одиночеству.